Форум по Республике Татарстан

Эпиграф
Помнишь, гераневая Елабуга,
ту городскую, что вечность назад
долго курила, курила, как плакала,
твой разъедающий самосад?
(с) Е.Евтушенко “Елабужский гвоздь”

Елабуга
Набережные Челны

Елабуга
Вопреки обыкновению, позволил себе отоспаться. А, выспавшись, пошел продолжать знакомство с Елабугой. Этот день у меня был – музейный. Не в пример Челнам (музей КамАЗа), в Елабуге по выходным музеи как раз-таки, работали. И, к моему удивлению, музее в городе не просто много, а очень много! Мне даже показалось, что в перечете на душу населения по музеям Елабуга впереди мира и окрестностей.
Начать решил с Музея уездной медицины имени Бехтерева. Точнее, я просто выехал в “нижнюю Елабугу” и первый музей, который мне встретился и заинтересовал – это был он!
Взял билет и окунулся в мир уездной медицины XIX века. Однако, пришлось оперативно вынырнуть. Случилось страшное. Как и ожидалось накануне – аккумулятор фотика сел. И сел в самый неподходящий момент – когда уже билет на руках и осмотр экспозиции начался. Успел сфоткать лишь внешний вид музея и первый экспонат:

А впереди столько еще было запланировано регулярное посещение оперы и балета – и прогулка по старинной Елабуге, и дом-музей Марины Цветаевой (гвоздь программы этого дня), и Шишкинские пруды, и, возможно, еще другие музеи (в Елабуге их много, как я уже говорил). Поэтому надо было срочно решать вопрос с электричеством. Вспомнил, что накануне видел магазин DNS. Он виделся мне наиболее вероятным спасением. Посеменил к выходу из музея. Хранительница музея очень удивилась, завидя, как я после первого же экспоната развернулся и пошел на выход.
– вы уже уходите?
– да. музей ваш посетил. галочку поставил. кадр сделал – значит, был.
– хм… странно. Первый раз вижу такой подход к посещению музеев
– много еще надо успеть
– ну что ж… до свидания.
– да нееет. у меня аккумулятор сел на фотоаппарате. Если я сейчас метнусь за новым – могу ли я по уже купленному билету снова к вам прийти? скажем, через полчаса.
– да, конечно. Я вас запомнила. (прозвучало, как угроза)

Вышел на улицу и решил, что оптимально – поймать такси и метнуться до магазина и обратно на нем. Т.к. время идет. А такси не должно быть дорогим, т.к. городок небольшой. Так и есть. 50 рублей – и я у магазина через 7 минут. Велел водителю подождать меня и отвезти потом туда, откуда забрал. Теперь лишь бы оказался аккумулятор нужной модели. Т.к. DNS в городе один. Удача сопутствовала и в этом – аккумулятор был. Более того, девочка-продавец предложила мне оставить у них заряжаться мой севший аккумулятор, т.к. новый заряжен мало и его тоже на долго не хватит. Был приятно удивлен:
– а так можно?
– ну а чего ж нет? зарядник у нас, вон, есть, розетка тоже
– сколько это будет стОить?
– нисколько. мне не трудно
Оставил аккумулятор заряжаться, взял новый и побежал к ожидавшему меня транспорту. “Шэф! гони в музей!”. Думаю, такого ему в своей деятельности еще не приходилось. Хотя… как знать. Пока ехали, думал о том, что на будущее надо исключать подобные ситуации. Уже тогда я планировал более длительное автономное путешествие – на Дальний Восток. И подобного рода мелочи могут существенно омрачить поездку. Мотал на ус, в общем.
Теперь, имея на руках некоторый запас электричества, можно было позволить себе пофоткать не как раньше на пленочный фотоаппарат, где 24 кадра и каждый – на вес золота, а уже посвободнее. Тогда я еще не задумывался, что есть еще один ограничивающий фактор (он проявится в следующей поездке – тогда тоже придется на ходу выкручиваться). Пока же продолжил знакомство с уездной медициной, предварительно заглянув в книгу к товарищу Бехтереву.

И вот теперь начался полноценный обзор экспозиции Музея уездной медицины.

Недалеко от музея медицины находится красивый и в то же время тяжелый памятник. Памятник жертвам политических репрессий. Пожалуй, разговоры о красоте не совсем уместны в данном контексте, но памятник аккуратный, ухоженный. Это даже не отдельный памятник, а целая композиция. И именно напоминание (!!!) потомкам. О том, что такое больше не должно повториться.

И все-то тут обращает на себя внимание. Продумано до мелочей. Стены, выполненные из камня и по форме напоминающие барачный конек. Брутальные, массивные детали (фонари, скамейки) – все это погружает в атмосферу строгости, простоты, минимализма, лишенного всяких изысков. Как и сама лагерная жизнь. Ничего лишнего. Каждая мелочь имеет значение. Никаких изысков, все предельно просто. Даже, можно сказать, топорно, грубо. Так и здесь – скамейки есть, но минимум комфорта. жесткие рубленые прямоугольные брусья в качестве сидений. Фонари есть, но ни тебе красивых плафонов, ни рюшечек и завитков. Все предельно просто и чопорно. Заходя на территорию памятника, кожей ощущаешь холод. Хоть на улице и лето. Тогда у меня еще были волосы и, мне кажется, они у меня слегка шевелились. В 14 лет я прочитал “Архипелаг ГУЛаг”, что произвело на меня серьезное впечатление. Поэтому здесь эта, пусть даже отдаленно воссозданная атмосфера лагерного барака, служит наглядным примером того, в каких условиях жили существовали люди. Миллионы людей. Которые кроме своего порядкового номера ничего больше не имели. Так и тут – отсутствие других посетителей позволило ощутить одиночество. Когда находишься один-на-один с целой системой, которая выражается для тебя лишь в минимальных условиях для жизни (которых и человеческими-то не назовешь), да еще вот этой теплушкой, которая на долгие дни следования по этапу становилась для кого-то домом, а для кого-то и последним пристанищем, моргом.

Тяжелое место. Как ни крути, а это тоже – наша история и ее надо знать.

Но знакомство с исторической частью Елабуги только началось. Потому продолжил свой путь в том же направлении, куда и шел от музея медицины. А буквально, пройдя перекресток, вышел на центральную площадь города. Называется она, традиционно – площадь Ленина. Правда, Ленина на ней нет. Зато есть самовар. А на том месте, где я ожидал бы увидеть знание администрации города, стоит гостиница “Тойма”. В честь одноименной реки, на которой стоит город. Площадь симпатичная, ухоженная, хоть и небольшая.

Чем дальше шел в выбранном направлении (по Казанской улице), тем больше погружался в старинную Елабугу. Проходил мимо некоторых музеев, не заходя. Ибо если посещать все музеи города, то одного дня точно не хватит. А я себе наметил те, что хотел посетить. Пока же просто любовался симпатичными одно- и двухэтажными домиками. Один-к-одному, выкрашенные, чистенькие, аккуратные. Как будто игрушечные. В качестве ориентиров выбрал себе купола соборов (Спасский и Покровский). К ним и гулял, наслаждаясь тихим, размеренным ходом жизни провинциального зеленого городка.

Прогуливаясь по старинным улицам города, отрешился от всего. Наслаждался легким летним ветерком, шелестом листьев, пением птиц, тихим гулом города. Выйдя к Спасскому собору, увидел высокую колокольню и сразу же созрела мысль – “должно быть, красиво смотрится старинная Елабуга с такой высоты. Вот бы забраться туда!”. Как близок я был к истине в тот момент. Покрутился вокруг церкви (там, кстати, какое-то кладбище еще рядом), увидел, что церковь хоть и действующая, но в плачевном состоянии. Снаружи издалека выглядит красиво, а внутри – облупившаяся штукатурка, обнажающая местами кирпичную кладку. Естественно, никаких фресок на сводах и вообще, росписи. Тем не менее, все необходимое для службы есть. Все-таки, как у нас в стране любят из крайности в крайность. То убранство церквей утопает в золоте и роскоши, то вот так – в строительном варианте практически. То сначала оголтело сносить все до основания, потом так же неистово всем миром отстраивать.

Нашел лестницу, которая ведет на колокольню. Никто не вышел, не остановил – значит, можно подниматься. Подъем крутой, лестница винтовая. Но самое интересное – проход становится все более узкий. С каждым ярусом колокольни она становилась все более узкая. Но при этом с каждым ярусом панорамный вид становился все красивее. Да и раз уж пробрался сюда – то надо было дойти до конца – до самого верху. Под шпилем ЮУрГУ был – и тут надо залезть под самый купол. Там на каждом ярусе есть круглые окошки. Если на нижних ярусах можно было голову высунуть наружу, то на самом верху – только руку (окошки все меньше становились или это я становился больше – потому и тесно было). На самом верху пришлось перелазить через деревянные балки-перекрытия. Ощущал себя как шпион в фильме, лезущий через лазерные лучи, стараясь их не задеть. Только ему нельзя было задевать, но при этом пространства для маневра было много ,а у меня наоборот – задевать можно, но тесно было ужасно.
И вот, на самом верху. Чтобы разместиться там – пришлось неестественно скрючиться. А разместиться там пришлось – для того, чтобы прочитать отметки. Видимо, то ли при строительстве, то ли при реконструкции какие-то отметки там оставляли. Датированные 1928 годом. У меня с собой тоже оказалось перо. Точнее, шариковая ручка. Я тоже оставил там небольшую отметку. С одной стороны, вы скажете – “Варвар!”. Я отвечу – “с другой – тоже”!

С колокольни увидел следующий свой пункт назначения в Елабуге. А именно – голубоватый дом (точнее, дом с светло-синими стенами. так корректнее будет). Он же по совместительству дом-музей Шишкина. Тот, который великий русский художник. Находится он по соседству со Спасским собором. Через один дом от него в сторону памятника, собственно, Шишкину же. А от того памятника начинается улица Шишкина. Надо сказать, что у художника был хороший вкус. Дом в довольно живописном месте находится. С видом на озера, на речку Тойму и площадь Тысячелетия Елабуги. Фотографировать в музее можно, но не на всех этажах и не во всех комнатах. Дело в том, что в некоторых комнатах висят картины автора, либо его черновики, наброски. А вот интерьер фоткать можно свободно. Но даже убранство дома – довольно красиво, выполнено со вкусом. Плюс старинные предметы интерьера – сами по себе являются музейными экспонатами. Гулять по дому интересно, плюс экскурсовод рассказывала увлекательно. Я пришел как раз когда туда входила группа туристов из Чебоксар. Ну и пристроился к ним – послушал рассказ экскурсовода.

А когда вышел на беседку (а в том музее разрешают посидеть на беседке за столиком) – там сидел один из туристов той группы и держался за голову. Поинтересовался у него – все ли в порядке с ним? На что он мне ответил, что у него уже каша в голове от того количества музеев и информации, которое в них пытаются впихнуть. Он-то меня и сфоткал в беседке Шишкина.

Как я уже говорил – перед домом художника очень красиво. Сейчас там Шишкинские пруды, площадь Тысячелетия. Да и просто – много зелени.Неподалеку находится и памятник самому художнику, а чуть поодаль – вечный огонь и мемориал “Площадь памяти”. Разумеется, не смог обойти вниманием военную страничку Елабуги. С погодой повезло – это немаловажно. В такой солнечный день зелень отливала всякими разными оттенками, блики света играли на водной глади озер. Да и вообще – настроение было на высоте! С таким настроением приятно наслаждаться природной красотой. Повторюсь, но очередной раз подумал “какие же красивые места есть в нашей стране!”. Либо это в нас генетически заложено – любовь к березкам и тополям. “Россия – любимая моя! Родные березки-тополя!”. Так же, наверно, африканцы в России скучают по пальмам и джунглям. Спустя лишь пару месяцев я увижу совершенно другую природу России (какой доселе не видел), а еще через 2 года буду, словно ребенок, радоваться первым березкам, пересекая границу Саратовской и Самарской областей по пути от Персидского залива до Самары (Саратовская область – это уже степи). И, странное дело, пока был на Ближнем Востоке, бродил по горам и пустыням, не тосковал по березкам. А как увидел – зашевелились корни, где-то в глубине. Ну а пока можно было вдоволь наслаждаться средневолжскими пейзажами – что я, собственно, и делал.

Елабуга красива не только своей природой, но и архитектурой, постройками, вообще – своей провинциальностью, в хорошем смысле слова. Город-как с картинки. Приятно было прогуливаться по ее старинным аккуратным улочкам, погрузиться в атмосферу старины. Тем более что заметил пару интересных памятников, пока прогуливался до дома-музея Марины Цветаевой.

Таким образом, прогуливаясь, дошел до дома-музея Марины Цветаевой. И тут закон подлости снова проявил себя. Аккумулятор, который купил в магазине, приказал долго жить. Как меня и предупредили – заряжен он был частично. Как не вовремя. Но я к этому был готов. И там же, в магазине, меня ждал мой, уже зарядившийся. Оставалось лишь оперативно метнуться за ним и вернуться назад, к музею. В чем прелесть маленьких городов – все под рукой, все в шаговой доступности. А на такси – так вообще мухой! Оставалось лишь поймать его. По счастью через дорогу от того места, где я находился, гуляли свадьбу. Ну и машины там, всякие… Подошел к одному, предложил немного подкалымить за 10 минут. Так и есть – в магазине аккумулятор уже зарядился. Забрал его, а девочке-продавцу оставил взамен купленную заранее по такому случаю шоколадку. И снова через 5 минут был уже у дома, в котором нашла свой последний приют великая русская поэтесса. Малая Покровская, дом 20. Рядом – мемориальная площадь ее же имени. А за углом – (Казанская, 61) – литературный музей. И тоже имени Цветаевой.

Ожидаемо, в музее были посетители. Думаю, посетители тут каждый день. В сенях гостей дома встречают две розы, склоненные вниз. Что сразу говорит о скорби. И на душе становится печально, даже если только что на улице летнее августовское солнышко радовало и согревало душу. Более того, именно в сенях, при входе в дом, Марина Цветаева и прервала свою короткую жизнь. Но экскурсовод говорит об этом не сразу, а в конце экскурсии. Наверно, чтобы в самом начале экскурсии не заострять внимание на этом факте или чтобы во время осмотра дома посетители могли представить, ощутить дух поэта, нарисовать себе в воображении ее еще живой. Тем более, что в доме обстановка именно такая, какая и была 70 с лишним лет назад. Правда, из предметов быта с того самого 41го года до наших дней дожил только комод на кухне и некоторая посуда. Остальные предметы были приобретены жильцами дома уже в последующее время (да и, понятное дело, что посуда, кухонная утварь, умывальник и стулья не живут столько). Однако, в остальном обстановка в доме – такая же, какая была на тот момент, когда в нем жила Марина Цветаева. Предметы мебели расположены так же. Сундук у печки, на котором она отдыхала, стол у окна, умывальник в углу за печкой.

В передней комнате тоже воссоздана та же обстановка, как и в тот роковой 41 год. Скромное убранство. Ничего лишнего. Кровать, диван, столик да зеркало на стене. Да и дома-то практически не бывали ни Марина Цветаева, ни ее сын. Работы хватало в эвакуации – вот и работали. Хоть война и не докатилась до Татарии, но тогда, в августе 41го никто не знал, как будут разворачиваться события. И мне бабушка рассказывала, что тогда их, молодых еще девчонок, направляли на рытье окоп (тоже в Татарской АССР). Вот и эвакуированные в Елабугу деятели культуры – работали. А не просто так проводили время в эвакуации. Правда, в тот самый день Герман (сын поэта) один пошел на работу, без матери. Она сослалась на плохое самочувствие и осталась дома. Хозяйка дома тоже ушла на работу, а вернувшись, обнаружила страшную находку в сенях.

Гвоздь, представленный в качестве экспоната – не тот самый, но аналогичный. Где тот самый гвоздь – сейчас уже никто и не знает, наверно. Музейный работник говорила, что забрал его кто-то из деятелей культуры, когда приезжали сюда еще много лет назад.

Что сказать… с тяжелым сердцем вышел я из того дома. Хотя не могу причислить себя к поклонникам творчества Цветаевой. Более того, стихов ее не знаю (потому, что литературу в старших классах школы не любил). Но отрицать или не признавать ее талант – абсурд. Да и к тому же, она прежде всего, человек. С тяжелой судьбой.

Напротив этого музея есть интересный музей – портомойня. Я туда не пошел, но слышал отзывы, что там довольно интересно. А я же отправился в музей Надежды Андреевны Дуровой. Которая девушка-кавалерист. В том музее я больше фотографировал. Не только потому, что работница музея как-то неинтересно рассказывала, но и еще потому, что много интересных экспонатов представлено. Дом буквально заполнен артефактами начала 19го века. И предметы мебели, и военная форма, и награды за Отечественную войну, и еще много чего. Причем, я заметил, что фотографирование это раздражало работницу музея. Но оно же не запрещено.

Оказывается, в Елабуге была сильная школа верховой езды и хорошие кавалеристы были из Елабуги. Оно и неудивительно: татаро-монгольское иго после Куликовой битвы раскололось на 4 ханства: Сибирское, Крымское, Астраханское и Булгарское. Булгарское – это как раз про Елабугу. Татаро-монголы – это был кочевой народ. Все время на лошадях. А монголы – так и по сей день кочуют. Из всех их городов, пожалуй, только Улан-Батор стоит на месте, а остальным городам за ночь свернуться и сняться с места – как раз плюнуть. Кстати, про кавалерию и Отечественную войну 1812 года… В одной из предыдущих своих статей писал уже, что первыми в Париж ворвались башкирские стрелки – тоже восточный народ, для которых лошади – не пустой звук. Соответственно, из них тоже отличные кавалеристы.

На тот день я решил, что музеев уже достаточно. А то как у того товарища из Чебоксар, каша в голове останется и буду думать, что Марина Цветаева – герой Отечественной войны 1812 года. А Бехтерев – великий русский художник. Посещение музеев должно способствовать просвещению, а не наоборот. Да и время уже к вечеру близилось. Мне надо было озаботиться дорогой до Набережных Челнов, т.к. на Самару автобус вечером забрать меня должен был оттуда. Кроме междугородних маршруток и автобусов от Елабуги до Челнов ходят рейсовые городские маршруты, оказывается. Сначала проезжают по Елабуге, потом едут до Челнов и потом по Челнам через весь город. Его-то я и дождался.

Набережные Челны
На автобусе доехал не до автовокзала, а до центра города, т.к., как я уже сказал – он шел через весь город. До моего междугороднего автобуса было еще пару часов, потому пошел прогуляться по вечернему городу. Солнце начало садиться, окрашивая город в цвета красноватых оттенков. Как я уже говорил, вечерами города преображаются, на мой взгляд. Как приятно гулять по городу днем – так же приятно и вечером. Если город новый для тебя, то, познакомившись с ним днем, вечером можно увидеть его совершенно иначе. Утром приятно наблюдать за тем, как город просыпается, а вечером – как город отдыхает, включает огни, надевает на себя покров ночи, постепенно обволакивая им свои улицы. Интереснее, конечно, в старинных исторических городах, чем в молодых и промышленных. Но если бы я остался наблюдать вечернюю Елабугу, то мог бы не попасть в утреннюю Самару. А допустить этого было никак нельзя.

Челны – хоть и промышленный город, но свои достопримечательности там тоже есть. Например, башня “Ак-Барс-банка”. В 90е, когда у нас в стране были не самые светлые времена, забросили начатую стройку этого с виду необычного здания. Потом новый собственник его приобрел и предложил сделать из него самую большую в мире банку “Кока-колы”. Эпоха рекламы тогда только-только возрождалась и здание такой вот формы могло послужить отличным рекламным экспонатом. По-моему, даже велись переговоры с Книгой рекордов Гиннеса о внесении этого здания в нее. Но что-то пошло не так, Звезды над Челнами не сошлись . и теперь это офисное здание, в котором сейчас размещается банк. А в народе она называется просто – “тюбетейка” за характерную форму.

Потом просто гулял по вечернему городу наслаждаясь теплым вечером и ощущением того, что нахожусь в уже знакомом для себя городе. Все мне было тут знакомо. И, как Кеннеди в свое время сказал “я – Берлинец”, то я в тот вечер мог бы про себя сказать “Я – Челнинец”. Гуляя по широким проспектам, обратил внимание, как трамвайные линии у них вынесены в сторону от проезжей части. чтобы не задерживать поток автомобилей на остановках. Трамваи – сами по себе, автомобили – сами по себе. Я считаю, правильная практика.
Немного фотографий вечерних Набережных Челнов

Питерский Париж

снять квартиру в центре Петербурга посуточно: